Заметки авиатора: 2 - Дима -2

Было два Димы: Дима Гайбородин – старший бортрадист авиаотряда и Дима (стал уже забывать его фамилию) Тамнатыгин -  последний из пятнадцати чукчей набранных в Полярную авиацию, обученных и летавших в Арктике. 

Гайбородин был старшим бортрадистом в отряде, отличался непомерным виновосприятием и утробным храпом. Однажды я имел счастье ночевать в гостинице с ним в одном номере. Уже лежа он мне сказал: «Валера, я пока почитаю, а ты постарайся побыстрее заснуть, а то, говорят, что я сильно храплю», и открыл журнал «Огонек», но он не успел его даже до глаз донести, «Огонек» засасывался в приоткрытый рот и извергался оттуда. К счастью для моего сна в то время это не было помехой.Однажды наотдыхавшись, приемлемым ему одному, способом Гайбородин проспал время вылета ледового разведчика, в задание, которого он заранее записался, а командир не велел его будить, так как видел его накануне вечером.  Это оказалось их последним заданием.  

Проводя разведку льдов, в районе острова Грэм-Белл, для вывода корабля  из района архипелага Земли Франца Иосифа, штурман самолета, не имея детальных данных из-за примитивных приборов, не ожидал сильного попутного ветра на малой высоте. В тумане самолет углубился на территорию острова и столкнулся с пологой ледяной горой. Все погибли, а Гайбородин всем рассказывал, как счастливо он напился накануне вылета.Другое дело Тамнатыгин, я застал его уже после двух авиационных аварий, в возрасте около или за сорок лет  с отчетливыми признаками Паркинсона. Все его земляки погибли или умерли в то время: кто в авиакатастрофах, а кто просто от пьянства. Дима был последний, и начальство старалось его уберечь. Чтобы не допустить до самостоятельного принятия решений переучили на Ил-12, затем на Ил-14 и он заканчивал свою летную жизнь вторым пилотом. 

Тяжел был быт молодого, доверчивого и наивного чукчи в столице. Он жил в тогдашнем доме полярников – Ленинградский проспект, 69. В первые же дни приезда в Москву познакомился с девицей, которая дрыгала ногами на второстепенных ролях (добытых, разумеется, через постель) и потому считала себя творческой личностью. Девица вращалась в околотеатральных кругах.

Как всегда дома никого не было. Эллочка – «людоедка» явится под утро. Дима принял полбутылки и лег спать, ожидая один и тот же сон. Светлая точка приближалась  до тех пор, пока не превратилась в костер и возле него сидели: нет, не двенадцать месяцев, а четырнадцать его собратьев, летчиков из так называемых нацменьшинств Севера и дедушка. Все кроме дедушки были молодые и здоровые, как при первичном прохождении медкомиссии.Все и Сыч, и Волк, и Якут с самым насмешливым русским именем. Дело в том, что у якутов нет буквы «В», первую «В» в слове они заменяют на «Б», а, если есть вторая, на «П» и потому фамилию, имя и отчество, которое Якут взял себе, в честь погибшего начальника метеостанции Ивана Ивановича Соловьева звучало у него, как «Уибан Поибалович Солобьёп».

Дедушка опять звал его в тундру, показать, какое большое у него оленье стадо, какая справная и угодливая жена.  Дима не спешил уйти с дедом, чувствовал, что ему ещё рано к нему присоединяться, а вот мысли уехать на свою малую родину запала.

Однажды утром он позвонил командиру отряда, попросил, чтобы его вписали в задание на полет в одну сторону: «стажером», собрал теплые вещи и был таков. Говорят, его видели с нганасанами* на Таймыре вполне счастливым.

*Нганасане – кочевники, небольшая часть населения Таймыра, занимающееся разведением оленей и, конечно, охотой. И, конечно, рыболовством.

Оригинал заметки: https://www.facebook.com/notes/%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F/2-%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B0-2/1402361383206519/